БИБЛИОТЕКА
ПРОИЗВЕДЕНИЯ
ССЫЛКИ
КАРТА САЙТА
О САЙТЕ





предыдущая главасодержаниеследующая глава

19. Барским крестьянам от их доброжелателей поклон 34

(Прокламация "Барским крестьянам от их доброжелателей поклон"* печатается по рукописи ЦГИА в Ленинграде. Она хранится в фонде 6-го (уголовного) департамента сената в следственном деле П. Г. Зайчневского - П. Э. Аргиропуло (ф. № 1582, оп. 14, д. № 72088-и, лл. 1-6 об,).

Впервые (без вариантов, со значительными цензурными купюрами) прокламация была опубликована М. К. Лемке в журнале "Былое" (1906, № 4, стр. 179-187).

В советское время рукопись прокламации изучалась Б. П. Козьминым ("Политические процессы 60-х гг.", М.- П., 1923, стр. 188-199) и М. В. Нечкиной (Н. Г. Чернышевский. Избранные сочинения, т. 1, М.-Л., 1928, стр. 1143-152, 549-554).

Затем в течение длительного времени местонахождение рукописи оставалось неизвестным. Не учитывалось, что фонд 6-го департамента сената был передан из Москвы в Ленинград. Может быть, этим и объясняется, что в сборнике "Процесс Чернышевского" прокламация была напечатана Н. А. Алексеевым по неисправной писарской копии, находящейся в деле В. Костомарова. В основном же прокламация воспроизводилась по тексту, подготовленному М. В. Нечкиной: так было в полном собрании сочинений Н. Г. Чернышевского (тт. VII и XVI). После длительных поисков рукопись была обнаружена автором этого комментария в январе 1965 г.

Наборный экземпляр прокламации написан неизвестным почерком. Предположение, что он принадлежит М. Л. Михайлову, восходит к доносу Н. Д. Костомарова в III отделение 18 августа 1861 г. (см.: "Процесс",, стр. 101) и рапорту жандармского подполковника А. Н. Житкова (Лемке. "Политические процессы", стр. 9). Хотя это утверждение противоречит показаниям М. Л. Михайлова на следствии, его "Запискам" и "Воспоминаниям" Н. В. Шелгунова - оно более столетия некритически переходило из работы в работу. Исследованием, произведенным по нашей" просьбе в мае 1965 г. Ленинградской научно-исследовательской лабораторией судебной экспертизы, установлено, что наборный текст прокламации написан не почерком М. Л. Михайлова.

Анализ документа обнаружил, что слова "местах" и "даст" (или "дает"?) и "ять" в слове "обрезывать" написаны иным, нежели весь, остальной текст, почерком. Возможно, они вписаны рукой Чернышевского.

На основании мемуарных свидетельств Н. В. Шелгунова и А. А. Слепцова и исследования ряда советских ученых, в особенности М. В. Нечкиной (Н. Г. Чернышевский в годы революционной ситуации. К анализу источников темы.- "Исторические записки" АН СССР, 1941, т. X), написание Чернышевским этой прокламации относится к самому концу 1860 или началу (не позже конца февраля) 1861 г.

Оригинал ее не сохранился. Восходящая к нему настоящая рукопись,, вероятно, через М. Л. Михайлова, была передана приезжавшему в Петербург студенту Московского университета И. К. Сороко, им - Я. С. Сулину и далее - В. Костомарову для издания в его подпольной типографии в Москве. Одновременно в Москву Костомарову была передана и другая прокламация - "Русским солдатам от их доброжелателей поклон", написанная Н. В, Шелгуновым.

Прокламация "Барским крестьянам" подготовлялась к изданию; была примерно наполовину набрана (существовали пять или более пробных оттисков). В дальнейшем вследствие доноса Н. Д. Костомарова на своего брата Всеволода работа была прервана, а выкраденная Н. Д. Костомаровым рукопись при доносе от 15 августа 1861 г. препровождена в III отделение.

Имя Чернышевского как автора прокламации впервые было названо В. Д. Костомаровым в письме к никогда не существовавшему Николаю Ивановичу Соколову, написанном по указанию III отделения.

Чернышевский на следствии упорно отрицал авторство прокламации. Оно косвенно устанавливается мемуарными свидетельствами Н. В. Шелгунова и А. А. Слепцова, ее содержанием, а отчасти стилистическим анализом. Если указанные выше слова и часть слова действительно написаны :рукой Чернышевского - его авторство получает значительное и важное подтверждение.

На рукописи ряд (разнообразных помет. Их следует разбить на несколько групп. 1. Подчеркивание некоторых слов - они относятся, вероятно, к периоду следствия. 2. Разнообразные знаки редакционно-типографского характера; они связаны с подготовкой рукописи к набору. 3. Надписи и исправление допущенных при копировке ошибок. 4. Некоторая стилистическая правка: она производилась параллельно переписке текста и, очевидно, была авторизована. 5. Зачеркивания, произведенные (В. Костомаровым?) в Москве, перед набором, с целью смягчения наиболее острых мест. Соответственно решается и текстологическая проблема: воспроизводится окончательный, авторский текст прокламации, при этом исправления описок и стилистическая правка вводятся в основной текст.

В наст. изд. текст прокламации по сравнению с другими изданиями, в частности, подготовленными Б. П. Козьминым и М. В. Нечкиной, содержит свыше двадцати исправлений, а по сравнению с "Процессом" - около ста. Но в примечаниях отмечены лишь самые существенные исправления.

Историю написания прокламации, текстологический и палеографический анализ документа см. в статье С. А. Рейсера "Прокламация Чернышевского "Барским крестьянам..." (сб. "Книга", вып. XIV, М. 1967, стр. 206-235).)

* (Текст прокламации и комментарии к нему подготовлены профессором С. А. Рейсером.)

Ждали вы, что даст вам царь волю, вот вам и вышла от царя воля. Хороша ли воля, какую дал вам царь, сами вы теперь знаете. Много тут рассказывать нечего. На два года остается все по-прежнему: и барщина остается, и помещику власть над вами остается, как была. А где барщины не было, а был оброк, там оброк остается, либо какой прежде был, либо еще больше прежнего станет. Это на два года, говорит царь. В два года, говорит царь, землю перепишут да отмежуют. Как не в два года! Пять лет, либо десять лет проволочут это дело. А там что? Да почитай, что то же самое еще на семь лет; только та разница и будет, что такие разные управления устроят, куда, вишь ты, можно жаловаться будет на помещика, если притеснять будет. Знаете вы сами, каково это слово "жалуйся на барина". Оно жаловаться-то и прежде было можно, да много ли толку было от жалоб? Только жалобщиков же оберут, да разорят, да еще пересекут, а иных, которые смелость имели, еще и в солдаты забреют, либо в Сибирь да в арестантские роты сошлют. Только и проку было от жалоб. Известно дело: коза с волком тягалась, один хвост остался. Так оно было, так оно и будет, покуда волки останутся, значит, помещики да чиновники останутся. А как уладить дело, чтобы волков-то не осталось, это дальше все рассказано будет. А теперь покуда не об этом речь, какие новые порядки надо вам завести; покуда об том речь идет, какой порядок вам от царя дан,- что значит, не больно-то хороши для вас нонешние порядки, а что порядки, какие по царскому манифесту да по указам заводятся, все те же самые прежние порядки. Только в словах и выходит разница, что названья переменяются. Прежде крепостными, либо барскими вас звали, а ноне срочно-обязанными вас звать велят; а на деле перемены либо мало, либо вовсе нет. Эки слова-то выдуманы! Срочно-обязанные, вишь ты глупость какая! Какой им черт это в ум-то вложил такие слова! А по-нашему надо сказать: вольный человек, да и все тут. Да чтобы не названием одним, а самым делом был вольный человек. А как бывает в исправду вольный человек, и каким манером вольными людьми можно вам стать, об этом обо всем дальше написано будет. А теперь покуда о царском указе речь, хорош ли он.

Так вот оно как: два года ждите, царь говорит, покуда земля отмежуется, а на деле земля-то межеваться будет пять либо и все десять лет; а потом еще семь лет живите в прежней кабале, а по правде-то оно выйдет опять не семь лет, а разве что семнадцать, либо двадцать, потому что все, как сами видите, в проволочку идет. Так. значит, живите вы по-старому в кабале у помещика все эти годы, два года, да семь лет, значит девять лет, как там в указе написано, а с проволочками-то взаправду выйдет двадцать лет, либо тридцать лет, либо и больше. Во все эти годы оставайся мужик в неволе, уйти никуда не моги: значит не стал еще вольный человек, а все остается срочно-обязанный, значит все тот же крепостной. Не скоро же воли вы дождетесь,- малые мальчики до бород, аль и до седых волос дожить успеют, покуда воля-то прийдет по тем порядкам, какие царь заводит.

Ну, а покуда она прийдет, что с вашей землею будет? А вот что с нею будет. Когда отмежевывать станут, обрезывать* ее велено против того, что у вас прежде было, в иных селах четвертую долю отрежут из прежнего, в иных третью, а в иных и целую половину, а то и больше, как придется где. Это еще без плутовства от помещиков да без потачки им от межевщиков по самому царскому указу. А без потачки помещикам межевщики делать** не станут, ведь им за то помещики станут деньги давать; оно и выйдет, что оставят вам земли меньше, чем наполовину против прежней: где было на тягло но две десятины в поле, оставят меньше одной десятины. И за одну десятину, либо меньше, мужик справляй барщину почти что такую же, как прежде за две десятины, либо оброк плати почти что такой же, как прежде за две десятины.

* (Первоначально было написано "е" - оно исправлено на "ять", может быть, рукой Чернышевского.)

** (Надписано пропущенное: "делать")

Прокламация 'Барским крестьянам'. 2-й лист
Прокламация 'Барским крестьянам'. 2-й лист

Ну, а как мужику обойтись половиной земли? Значит должен будет прийти к барину просить: дай, дескать, землицы побольше, больно мало мне*под хлеб по царскому указу оставили. А помещик скажет: мне за нее прибавочную барщину справляй, либо прибавочный оброк давай. Да и заломит с мужика сколько хочет. А мужику уйти от него нельзя, а прокормиться с одной земли, какая оставлена ему по отмежевке, тоже нельзя. Ну, мужик на все и будет согласен, чего барин потребует. Вот оно и выйдет, что нагрузит на него барин барщину больше нонешней, либо оброк тяжеле нонешнего.

Да* за одну ли пашню надбавка будет? Нет, ты барину и за луга подавай, ведь сенокос-то, почитай что весь отнимут у мужика по царскому указу. И за лес барин с мужика возьмет, ведь лес-то, почитай, что во всех селах отнимут; сказано в указе, что лес барское добро, а мужик и валежнику подобрать не смей; коли барину за то не заплатит. Где в речке или в озере рыбу ловили, и за то барин станет брать. Да за все, чего ты ни коснись, за все станет с мужика бария либо к барщине, либо к оброку надбавки требовать. Все до последней нитки будет барин драть** с мужика. Просто сказать, всех в нищие поворотят помещики по царскому указу.

* (Далее зачеркнуто: "разве".)

** (В текстах Б. П. Козьмина и М. В. Нечкиной: "брать".)

Да еще не все. А усадьбы-то переносить? Ведь от барина зависит. Велит перенести,-не на год, а на десять лет разоренья сделает. С речки на колодцы пересадит, на гнилую воду, да на вшивую, с доброй земли на солончак, либо на песок, либо на болото,- вот тебе и огороды, вот тебе и коноплянники, вот тебе и выгон добрый, все поминай как звали. Сколько тут перемрет народу, на болотах-то, да на гнилой-то воде! А больше того ребятишек жаль: их лета слабые, как мухи будут на дрянной-то земле, да на дрянной-то воде мереть. Эх, горькое оно дело! А гробы-то родительские - от них-то каково отлучаться?

Тошно мужику придется, коли барин по царскому указу велит* на новые места переселяться. А коли не переселил барин мужиков, так они, значит, уж в чистой, как есть, в кабале у него: на все есть у него одно такое словцо есть, что в ноги ему упадет мужик да завопит: "батюшка, отец родной, чего хочешь требуй, все выполню, весь твой раб"! А словцо это у барина таково: "коли не хочешь такую барщину справлять, либо такой оброк платить, как я хочу**, переноси усадьбу". Ну, и сделаешь все по этому словечку.

* (Надписано ошибочно пропущенное: "велит".)

** (Надписано ошибочно пропущенное: "как я хочу".)

А то вот что еще скажет: ты на меня работал* этот день, да его в счет не ставлю: плохо ты работал; завтра приходи отрабатывать. Ну, и прийдешь. На это тоже власть барину** дана по указу царскому.

* (Первоначально было: "ты мне работник".)

** (Надписано ошибочно пропущенное: "барину".)

Это все об том говорится, как мужикам будет жить, покуда их срочно-обязанными звать будут, значит, девять лет, как в бумаге обещано, а на деле дольше будет, лет до двадцати, либо до тридцати.

Ну, так; а потом-то что будет, когда, значит, мужику разрешено будет отходить от помещика? Оно, пожалуй, что и толковать-то об этом нечего, потому что долго еще ждать этого по царскому указу. А коли любопытство у вас есть, так и об этом дальнем времени рассудить можно.

Когда срочно-обязанное время покончится, волен ты будешь отходить от помещика. Оно так в указе обещано. Только в нем вот что еще прибавлено: а коли ты уйдешь, так земля твоя останется за помещиком. А помещик и сам, коли захочет, может тебя прогнать с нее. Потому, вишь ты, что земля, которая тебе была отмежевана, все же не твоя была, а барская, а тебе барин только разрешение давал ее пахать, либо сено с нее косить; покуда ты срочно-обязанным назывался, он тебя с нее прогнать не мог; а когда перестал ты срочно-обязанным называться, он тебя с нее прогнать может. В указе не так сказано напрямки, что может прогнать, да на то выходит. Там сказано: мужик уйти может, когда срочно-обязанное время кончится*. Вот вы и разберите, что выходит. Барину-то у мужиков землю отнять хочется; вот он будет теснить их да жать, да сожмет так, что уйдут, а землю ему оставят,- оно, попросту сказать, и значит, что барин у мужиков землю отнять может, а мужиков прогнать.

* (Первоначально было: "мужик, когда срочно-обязанное время кончится, уйти может" - цифрами над словами обозначен другой порядок слов.)

Это об том* времени, когда срочно-обязанными вас называть перестанут. А покуда называют, барину нельзя мужиков прогнать всех с одного разу, а можно только по отдельности прогонять: ноне Ивана, завтра Сидора, послезавтра Карпа, поочередно; оно, впрочем, на то же выходит.

* (В текстах Б. П. Козьмина и М. В. Нечкиной: "этом".)

А мужику куда идти, когда у него хозяйство пропало? В Москву, что ли, али в Питер, али на фабрики? Там уже все полно, больше народу не требуется, поместить некуда. Значит, походишь, походишь по свету, по большим-та городам да по фабрикам, да все туда же в деревню назад вернешься. Это спервоначала* пробу мужики станут делать. А на первых-то глядя, как они нигде себе хлеба не нашли, другие потом и пробовать не будут, а прямо так в том околотке и будут оставаться, где прежде жили. А мужику в деревне без хозяйства да без земли, что делать, куда деваться, кроме как в батраки наняться. Ну, и наймешься. Сладко ли оно батраком-то жить? Ноне, сами знаете, не больно вкусно; а тогда и гораздо похуже будет, чем ноне живут батраки. А почему будет хуже, явное дело. Как всех-то погонят с земли-то, так везде будут сотни да тысячи народу шататься да просить помещиков, чтобы в батраки их взяли. Значит, уж помещичья воля будет, какое житье им определить, они торговаться не могут, как ноне батрак с хозяином торгуется: они куску хлеба рады будут, а то у самого-то в животе-то пусто, да семья-то приюта не имеет. Есть такие поганые земли, где уж и давно заведен этот порядок; вот вы послушайте, как там мужики живут. У вас ноне избы плохи, а там и таких нет: в землянках живут да в хлевах; а то в сараях больших, в одном сарае семей десяток набито, все равно как там табун скота какого. Да и хлеба чистого не едят, а дрянь всякую, как у нас в голодные годы, а у них вечно так. У нас, в русском царстве, есть такая поганая земля,- где города Рига, да Ревель, да Митава стоят; а народ там тоже христианский, и вера у него тоже хорошая; да не по вере эта земля поганая, а по тому, как в ней народ живет: коли хорошо мужику жить в какой земле, то и добрая земля; а коли дурно, то и поганая**.

* (В рукописи: "съпервоначала". М. В. Нечкина ошибочно предположила описку: "стервоначала".)

** (От "поганая" до конца абзаца в рукописи зачеркнуто, вероятно, В. Костомаровым.)

Так вот оно к чему по царскому-то манифесту да по указам дело поведено: не к воле, а к тому оно идет, чтобы в вечную кабалу вас помещики взяли, да еще в такую кабалу, которая гораздо и гораздо хуже нонешней.

А не знал царь*, что ли, какое дело он делает? Да сами вы посудите, мудрено ли это разобрать? Значит, знал. Ну, и рассуждайте, чего надеяться вам на него. Оболгал он вас, обольстил он вас. Не дождетесь вы от него воли, какой вам надобно. А почему не дождетесь от него, тоже рассудить можно.

* (Первоначально было: "А знал ли он". М. В. Нечкина ошибочно считает первоначальным чтение: "А не знал ли он".)

Сам-то он кто такой, коли не тот же помещик? Удельные-то крестьяне чьи же? ведь они его крестьяне крепостные. Да и вас-то в крепостные помещикам всё цари же отдали, иных давно, так что вам уж и не памятно; а других не больно давно, так что деды помнят, прабабка нонешнего царя Екатерина отдала в крепостные из вольных. А есть еще такие неразумные, что ее матушкою Екатериною величают. Хороша матушка, детей в кабалу отдала.

Вы у помещиков крепостные, а помещики у царя слуги, он над ними помещик. Значит, что он, что они - всё одно. А сами знаете, собака собаку не ест. Ну, царь и держит барскую сторону. А что манифест да указы выпустил, будто волю вам даст*, так он только для обольщенья сделал. А почему сделал, вот почему. У французов да у англичан крепостного народа нет, вот они ему глаза и кололи, что у тебя, говорят, народ в кабале. Ему и стыдно было перед ними. Вот он им пыль-то в глаза и подпустил: для похвальбы это сделано, для обману сделано.

* (В текстах Б. П. (Козьмина и М. В. Нечкиной: "дает". Написание неотчетливое. По-видимому, "с" первоначально было неясным и уточнено дополнительным хвостиком сверху; "тъ" надписано поверх неразобранной части слова, может быть, рукой Чернышевского.)

Волю, слышь, дал он вам! Да разве такая в исправду-то воля бывает? Хотите знать, так вот какая.

Вот у французов есть воля. У них нет розницы*: сам ли человек землю пашет, других ли нанимает свою землю пахать; много у него земли - значит, богат он; мало - так беден; а розницы по званью нет никакой, все одно как богатый помещик, либо бедный помещик,- все одно помещик**. Надо всеми одно начальство, суд для всех один и наказание всем одно.

* (Здесь и дальше Б. П. Козьмин ошибочно читал "разницы".)

** (Зачеркнута начатая фраза: "Ежели по-нашему говорить, так каждый француз".)

Вот у англичан есть воля, а воля у них та, что рекрутства у них нет: кто хочет, иди на военную службу, все равно, как у нас* помещики тоже юнкерами или офицерами служат, коли хотят. А кто ,не хочет, тому и принужденья нет. А солдатская служба у них выгодная, жалованье солдату большое дается; значит, доброй волей идут служить, сколько требуется людей,

* (Далее зачеркнуто: "мещанин какой нанимается в солдаты коли захочет, или вот лучше, как у нас".)

А то и вот еще в чем воля и у французов и у англичан; подушной подати нет. Вам это, может, и в ум не приходило, что без рекрутчины да без подушной подати может царство стоять. А у них стоит. Вот, значит, умные люди, коли так устроить себя умели. А то вот еще в чем у них воля. Пачпортов* нет; каждый ступай, куда хочет, живи, где хочет, ни от кого разрешенья на то ему не надо.

* (В тексте - "паспортов". Далее дважды в народной огласовке: "пачпортов", причем один раз это написание исправлено из "паспортов". Поэтому и в данном случае описка исправлена.)

А вот еще в чем у них воля: суд праведный. Чтобы судья деньги с кого брал, у них это и не слыхано. Они и верить не могут, когда слышут, что у нас судьи деньги берут. Да у них такой судья одного дня не просидел бы на месте, в ту же минуту в острог его запрятали бы.

А то вот еще в чем у них воля: никто над тобою ни в чем не властен, кроме мира. Миром все у них правится. У нас исправник, либо становой, либо какой писарь, а у них ничего этого нет, а заместо всего староста, который без миру ничего поделать не может, и во всем должен миру ответ давать. А мир над старостою во всем властен, а кроме мира никто над старостою не властен, и ни к кому староста страха не имеет, а к миру страх имеет. Полковник ли, генерал ли, у них все одно: перед старостою шапку ломит и во всем старосту слушаться должен; а коли чуть в чем провинился генерал, али кто бы там ни был, перед старостою, али ослушался старосты, староста его, полковника-то аль генерала-то, в острог сажает,- у них перед старостою все равно: хоть ты простой мужик, хоть ты помещик, хоть ты генерал будь, все одно староста над тобою начальствует, а над старостою мир начальствует, а над миром никто начальствовать не может, потому что мир значит народ, а народ у них всему голова: как народ повелит, так всему и быть. У них и царь над народом не властен, а народ над царем властен. Потому что у них царь, значит для всего народа староста, и народ значит, над этим старостою, над царем-то, начальствует. Хорош царь, послушествует народу, так и жалованье ему от народа выдается; а чуть что царь стал супротив народа делать, ну так и скажут ему: ты, царь, над нами уж не будь царем, ты нам неугоден, мы тебя сменяем, иди ты с богом, куда сам знаешь, от нас подальше; а не пойдешь, так мы тебя в острог посадим да судить станем тебя за твое ослушанье. Ну, царь и пойдет от них, куда сам знает, потому что ослушаться народа не может. А как провожать его от себя станут, они ему на дорогу еще деньжонок дадут, из жалости, Христа ради там складчину ему сделают промеж себя по грошу аль по копейке с души, чтобы в чужой-то земле с голоду не умер. Добрый народ, только и строгой же: потачки царю не любят давать. А на место его другого царя выберут, коли захотят, а не захотят, так и не выбирают, коли охоты нет*. Ну тогда уж просто там на срок староста народный выбирается, на год ли там, на два ли, на четыре ли года, как народ ему срок полагает. Так заведено у народа, который швейцарцами зовется, и у другого народа, который американцами зовется. А французы и англичане царей у себя пока держат. И надобно так сказать, когда народный староста не по наследству бывает, а на срок выбирается, и царем не зовется, а просто зовется народным старостою, а по-ихнему, по-иностранному президентом, тогда народу лучше бывает жить, и народ богаче бывает. А то и при царе тоже можно хорошо жить, как англичане и французы живут, только, значит, с тем чтобы царь во всем народу послушанье оказывал и без народа ничего сделать не смел, и чтобы народ за ним строго смотрел, и чуть что дурное от царя увидит, сменял бы народ его, царя-то, и вон из своей земли выпроваживал, как у англичан да у французов делается.

* ("Охоты нет" надписано над зачеркнутым: "нет у них на примете хорошего человека".)

Так вот она какая в исправду-то воля бывает на свете: чтобы народ всему голова был, а всякое начальство миру покорствовало, и чтобы суд был праведный, и ровный всем был бы суд, и бесчинствовать над мужиком никто не смел, и чтобы пачпортов не было и подушного оклада не было, и чтобы рекрутчины не было. Вот это воля, так воля и есть. А коли того нет, значит, и воли нет, а все одно обольщенье в словах.

А как же нам, русским людям, в неправду вольными людьми стать? Можно это дело обработать; и не то, чтобы очень трудно было; надо только единодушие иметь между собою мужикам, да сноровку иметь, да силой запастись.

Вот вы, барские крестьяне, значит, одна половина русских мужиков. А другая половина - государственные да удельные крестьяне. Им тоже воли-то нет. Вот вы с ними и соглашайтесь, и растолкуйте им, какая им воля следует, как выше прописано. Чтобы рекрутчины, да подушной, да пачпортов не было, да окружных там, да всей этой чиновной дряни над ними не было, а чтобы у них тоже мир был всему голова. И от нас, ваших доброжелателей, поклон им скажите: как вам, так и им, одного добра мы хотим.

Государственным и удельным крестьянам от их доброжелателей поклон.

А вот тоже солдат - ведь он* опять из мужиков, тоже ваш брат. А на солдате все держится, все нонешние порядки. А солдату какая прибыль за нонешние порядки стоять? Что ему житье, что ли, больно сладкое? Али жалованье хорошее? Проклятое нонче у нас житье солдатам. Да и лоб-то им забрили по принужденью, и каждому из них вольную отставку получить бы хотелось. Вот вы им и скажите всю правду, как об них написано. Когда воля мужикам будет, каждому солдату тоже воля объявится: служи солдатом, кто хочет, а кто не хочет, отставку чистую получай. А у солдата денег нет, чтобы домой идти да хозяйством или каким мастерством обзавестись, так ему при отставке будут на то деньги выданы, сто рублей серебром каждому. А кто волей захочет в солдатах остаться, тому будет в год жалованья пятьдесят рублей серебром. А и при-нужденья никакого нет, хочешь - оставайся, хочешь - в отставку иди. Вы так им и скажите, солдатам: вы, братья солдатушки, за нас стойте, когда мы себе волю добывать будем, потому что и вам воля будет: вольная отставка каждому, кто в отставку пожелает, да сто руб. серебром награды за то, что своим братьям мужикам волю добыть помогал. Значит, и вам и себе добро сделают. И поклон им от нас скажите:

* (В текстах Б. П. Козьмина и М. В. Нечкиной "он" пропущено.)

солдатам русским от их доброжелателей поклон.

А еще вот кому от нас поклонитесь: офицерам добрым, потому что есть и такие офицеры, и не мало таких офицеров. Так чтобы солдаты таких офицеров высматривали, которые надежны, что за народ стоять будут и таких офицеров пусть солдаты слушаются, как волю добыть.

А еще вот о чем, братцы, солдат просите, чтобы они вас учили, как в военном деле порядок держать. Муштровки большой вам не надо, чтобы там в ногу идти по-солдатски да носок вытягивать,- без этого обойтись можно; а тому надо учиться вам, чтобы плечом к плечу плотнее держаться, да команды слушаться, да пустого страха не бояться, а мужество иметь во всяком деле, да рассудок спокойный, значит, хладнокровие. И то вам надо узнать, что покуда вперед прешь да плотно держишься, да команды слушаешься,- тут мало вреда терпишь; только тогда и опасность большая бывает, когда дрогнешь да мяться начнешь, да еще коли побежишь назад,- ну, тут уж плохо дело. А покуда вперед идешь, мало тебе пушка вреда делает. Ведь из сотни-то ядер разве одно в человека попадет, а другие все мимо летят. И о пулях то же надо сказать. Тут грому много, а вреда мало.

А кроме того, ружьями запасайтесь кто может, да всяким оружием*.

* (Этот и предыдущий абзац зачеркнуты, вероятно, В. Костомаровым, в целях смягчения текста.)

Так вот оно какое дело: надо мужикам всем промеж себя согласие иметь, чтобы заодно быть, когда пора будет. А покуда пора не пришла, надо силу беречь, себя напрасно в беду не вводить, значит спокойствие сохранять и виду никакого не показывать. Пословица говорится, что один в поле не воин. Что толку-то, ежели в одном селе булгу поднять, когда в других селах готовности еще нет? Это значит, только дело портить да себя губить. А когда все готовы будут, значит везде поддержка подготовлена, ну, тогда, и дело начинай. А до той порм рукам воли не давай, смиренный вид имей, а сам промеж своим братом мужиком толкуй да подговаривай его, чтобы дело в настоящем виде понимал. А когда промеж вами единодушие будет, в ту пору и назначение выйдет, что пора, дескать, всем дружно начинать. Мы уж увидим, когда пора будет, и объявление сделаем. Ведь у нас по всем местам свои люди есть, отовсюду нам вести приходят, как народ, да что народ. Вот мы и знаем, что покудова еще нет приготовленности. А когда приготовленность будет, нам тоже видно будет. Ну, тогда и пришлем такое объявление, что пора, люди русские, доброе дело начинать, и что во всех местах* в одну пору начнется доброе дело, потому что везде тогда народ готов будет, и единодушие в нем есть, и одно место от другого не отстанет. Тогда и легко будет волю добыть. А до той поры готовься к делу, а сам виду не показывай, что к делу подготовка у тебя идет.

* ("Местах" надписано другим почерком, возможно, Н. Г. Чернышевским.)

А это наше письмецо промеж себя читайте, да друг дружке раздавайте. А кроме своего брата-мужика да солдата, ото всех его прячьте, потому что для мужиков да для солдат наше письмецо писано, а к другому ни к кому оно не писано, значит, окроме вас, крестьян да солдат, никому и знать об нем не следует.

Оставайтесь здоровы, да вести от нас ждите. Вы себя берегите до поры до времени, а уж от нас вы без наставленья не останетесь, когда пора будет.

Печатано письмецо это в славном городе Христиании, в славном царстве Шведском, потому что в русском царстве царь правду печатать не велит. А мы все люди русские и промеж вас находимся, только до поры до времени не открываемся, потому что на доброе дело себя бережем, как и вас просим, чтобы вы себя берегли. А когда пора будет за доброе приниматься, тогда откроемся.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://n-g-chernyshevsky.ru/ "N-G-Chernyshevsky.ru: Николай Гаврилович Чернышевский"