И. В. Порох. Процесс Чернышевского и общественность России

"Глава радикального оркестра"

Следствие и суд над Чернышевским были одним из самых позорных преступлений правительства Александра II^*. Этим процессом "царь-освободитель" умножил, по выражению Герцена, черный список злодеяний русского самодержавия. В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что в борьбе с революционным движением царизм не останавливался перед самыми драконовскими мерами. Яркий пример тому - беззаконное и подтасованное осуждение на каторгу Чернышевского^**.

^* (В советской историографии процесс Чернышевского освещен наиболее полно в работах: М. К. Лемке. Политические процессы в России 1860-х гг. Изд. 2-е. М-П., 1923; Ю. М. Стеклов. Н. Г. Чернышевский. Его жизнь и деятельность, т. 2. Изд. 2-е. М., 1928; он же. Записка А. Н. Пыпина по делу Н. Г. Чернышевского.- "Красный архив", 1927, т. 3 (22); он же. Решенный вопрос. (Экспертиза по делу Н. Г. Чернышевского.) - "Красный архив", 1927, т. 6 (25); А. И. Xоментовская. Н. Г. Чернышевский и подпольная литература начала 60-х годов.- "Исторический архив", 1919, вып. 1; А. А. Шилов. Н. Г. Чернышевский в донесениях агентов III-го отделения. (1861-1862 гг.) - "Красный архив", 1926, т. 1 (14); Б. П. Козьмин. Н. Г. Чернышевский и III отделение.- "Красный архив", 1928, т. 4 (29); М. М. Клевенский. Чернышевский в нелегальной литературе 60-80 гг.- "Литературное наследство", т. 25-26; А. М. Панкратова. Процесс Чернышевского и его значение.- Сб. "Процесс Н. Г. Чернышевского". Саратов, 1939; Н. А. Алексеев. Введение к сборнику документов "Процесс Чернышевского". Саратов, 1939; М. В. Нечкина. Н. Г. Чернышевский в годы революционной ситуации.- "Исторические записки" АН СССР, 1941, т. 10; М. Н. Гернет. История царской тюрьмы, т. 2. М., 1951; Н. М. Чернышевская. Летопись жизни и деятельности Чернышевского. Изд. 2-е. М., 1953; И. В. Порох. Герцен о процессе Чернышевского.- Сб. Проблемы изучения Герцена. М., 1963.)

^** (См.: В. И. Ленин. ПСС, т. 5, стр. 28. В дальнейшем цитируется по этому изданию.)

Руководитель "Современника" не случайно стал жертвой царизма, видевшего в нем самого опасного и непримиримого врага. В 50-60 гг. XIX в. Чернышевский возглавил освободительную борьбу в России. Идеолог и вождь революционно-демократических сил, он оказал огромное влияние на общественную и политическую жизнь страны в годы первой революционной ситуации. Как отмечал В. И. Ленин, могучая проповедь Чернышевского была важной составной частью общественного подъема в России в период демократического натиска; на самодержавие.

Особенно восприимчивой к революционной пропаганде и организаторской деятельности Чернышевского была студенческая молодежь. К. Маркс с полным основанием называл великого демократа идейным вдохновителем студенческого движения^*. Один из видных руководителей студенческих выступлений и участник революционного подполья Н. Утин утверждал, что передовая молодежь была обязана всем своим воспитанием Чернышевскому^**.

^* (См.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е, т. 18, стр. 389.)

^** (См.: "Литературное наследство", т. 62, стр. 680.)

"Чернышевский,- писал его близкий друг и сподвижник. Н. В. Шелгунов,- обладал замечательной ясностью мысли и редким талантом популяризации... Оттого Чернышевский и действовал так сильно и так понимался легко. Молодежи нужно давать готовое, а у Чернышевского оно было... Чуткая молодежь умела отлично читать между строками его революционное отрицание всякой власти"^*. В. И. Ленин очень высоко ценил умение Чернышевского "влиять на все политические события его эпохи в революционном духе, проводя - через препоны и рогатки цензуры - идею крестьянской революции, идею борьбы масс за свержение всех старых властей"^**.

^* (Н. В. Шелгунов. Воспоминания. М.- П., 1923, стр. 29.)

^** (В. И. Ленин, т. 20, стр. 175.)

И правительство Александра II, и крепостники-помещики,, и либералы отчетливо сознавали, какую серьезную опасность представляет для них политическая деятельность Чернышевского.

Оценивая настроение русского общества в годы первой революционной ситуации, видный представитель правого крыла либерального лагеря Б. Н. Чичерин писал: "Гнет николаевского царствования накопил горючие материалы; брожение, вызванное Крымской войной, дало им новую силу. Внезапное облегчение тяжести, последовавшее в новое царствование, обнаружило только то, что таилось внутри. Долго сдавленное общество, выпущенное на свежий воздух, шаталось, как человек, вышедший из многолетней тюрьмы и впервые увидевший свет божий. Бродячие элементы всплыли наверх и увлекали умы, в особенности молодежи. В то время уже издавались прокламации, взывавшие к истреблению всех высших слоев общества. Чернышевский держал в своих руках все нити этого движения, организуя и поджигая своих единомышленников. Последовавшие за тем великие реформы могли удовлетворить и привлекать к правительству разумных людей; но социал-демократам <так Б. Н. Чичерин называл революционную демократию 60-х годов.- Я. П.>, мечтавшим о разрушении всего общественного строя, они казались ничтожеством"^*. В доверительной беседе с И. М. Сеченовым тот же Б. Н. Чичерин говорил летом 1864 г.: "Было время, когда Россия стояла на здоровом и много обещавшем пути: это были первые годы царствования Александра П. Но потом началось революционное брожение, и все спуталось, и так идет до сего дня. Всему виновник Чернышевский: это он привил революционный яд к нашей жизни"^**. Какой-то матерый крепостник, выступивший в роли анонимного осведомителя III отделения, в доносе на имя начальника штаба корпуса жандармов генерал-майора А. Л. Потапова называл Чернышевского "коноводом юношей" и требовал избавления от него "ради общего спокойствия"^***. В правительственных кругах Чернышевского также считали "главой радикального оркестра".

^* (Б. Н. Чичерин. Земство и московская дума. М., 1934, стр. 93. Показательно, что Б. Н. Чичерин относил начало революционной пропаганды Чернышевского к 1857-1858 гг. "Социалист по убеждениям,- писал Б. Н. Чичерин о Чернышевском,- он был главным заправилою той безумной агитации, которая тогда уже начиналась в среде русской молодежи". (Б. Н. Чичерин. Поездка за границу. М., 1932, стр. 54.) М. Н. Катков считал Чернышевского "главным вождем" студенчества. ("Русский вестник", 1861, № 2, стр. 904.))

^** (Л. Ф. Пантелеев. Воспоминания. Л., 1958, стр. 530.)

^*** (Настоящее издание. В дальнейшем страницы книги "Дело Чернышевского" указываются в самом тексте статьи.)

Вполне понятно поэтому, что правительство в сложной обстановке первой революционной ситуации в России (1859-1861 гг.) поставило одной из ближайших задач в борьбе против освободительного движения расправу над Чернышевским. А оснований для беспокойства о судьбе существующего строя у правительства Александра II в тот период было более чем достаточно. "Оживление демократического движения в Европе, польское брожение, недовольство в Финляндии, требование политических реформ всей печатью и всем дворянством, распространение но всей России "Колокола", могучая проповедь Чернышевского, умевшего и подцензурными статьями воспитывать настоящих революционеров, появление прокламаций, возбуждение крестьян, которых "очень часто" приходилось с помощью военной силы и с пролитием крови заставлять принять "Положение", обдирающее их как липку, коллективные отказы дворян - мировых посредников применять такое "Положение", студенческие беспорядки - при таких условиях самый осторожный и трезвый политик должен был признать революционный взрыв вполне возможным и крестьянское восстание - опасностью весьма серьезной"^*.

^* (В. И. Ленин, т. 5, стр. 29-30. Курсив В. И. Ленина.)

Центральной проблемой общественной, политической и экономической жизни России была судьба крестьянства. Вокруг нее сталкивались интересы и разгорелась борьба разных классов и их идеологов. В. И. Ленин подчеркивал, что "от 40-х до 60-х годов, все общественные вопросы сводились к борьбе с крепостным правом и его остатками"^*.

^* (В. И. Ленин, т. 2, стр. 520.)

Годы первой революционной ситуации в России отмечены острым "кризисом верхов", который со всей очевидностью показал, что не только "низы" не хотят, но и "верхи" не могут жить по-старому.

Выступая 30 марта 1856 г. в Москве перед представителями дворянства, Александр II откровенно признал наличие "кризиса политики господствующего класса"^*. Царь вынужден был заявить: "Лучше начать уничтожать крепостное право сверху, нежели дождаться того времени, когда оно начнет само собой уничтожаться снизу"^**. Угроза крестьянской революции витала в воздухе во все время подготовки и проведения реформы, побуждая правительство и дворянство быстрее решить вопрос о крепостном праве.

^* (См.: В. И. Ленин, т. 26, стр. 218.)

^** ("Русская старина", 1881, № 2, стр. 228.)

Правда, понимая необходимость изменения положения крестьян, крепостники-помещики пытались ограничиться лишь их юридическим освобождением, оставив в своих руках всю пахотную землю. Многочисленные проекты такого "освобождения" крестьян, представленные в Главный комитет, предусматривали сохранение экономической и политической зависимости бывших крепостных от своих помещиков, что, по существу, было равнозначно консервации старых порядков в деревне^*.

^* (См.: Н. С. Баграмян. Помещичьи проекты освобождения крестьян.- Сб. "Революционная ситуация в России в 1859 -1861 гг.". М.г 1962; ср.: П. А. Зайончковский. Отмена крепостного права в России. М, 1964.)

Либеральное дворянство считало наиболее целесообразным предоставить крестьянам в собственность за высокий выкуп определенную часть пахотной земли. Это дало бы возможность дворянству, затронутому капиталистическими отношениями, получить необходимые для предпринимательства свободные средства, а Россию направить по пути буржуазного развития. Однако и крепостники и либералы выражали и защищали интересы господствующего класса в целом, больше всего боявшегося крестьянской революции. Поэтому разногласия между ними, возникшие в процессе подготовки реформы, касались лишь размера и формы уступок крестьянству.

Совершенно иную позицию занимала революционная демократия во главе со своими идеологами Чернышевским, Добролюбовым, Герценом, Огаревым, Н. Серно-Соловьевичем. Вначале они, учитывая обстановку в стране, отстаивали требование передачи всей надельной земли крестьянам за незначительный выкуп. Впоследствии же стали бороться за полную ликвидацию помещичьего землевладения. "Современник" и "Колокол" решительно выступили в защиту крестьянства, пропагандируя на своих страницах освободительные идеи.

После опубликования в конце 1857 г. рескриптов царя, провозгласивших открытую подготовку отмены крепостного права, крестьянские волнения, вопреки утверждениям дворянской и буржуазной историографии, зн-ачительно усилились. "Крестьяне, со своей стороны,- сообщалось в отчете III отделения царю за 1858 г.,- при ожидании переворота в их судьбе находятся в напряженном состоянии и могут легко раздражаться от какого-либо внешнего повода"^*. Дальнейший ход событий подтвердил правильность этого суждения. В 1858 г. III отделением было зафиксировано 86 выступлений, в 1859 г.-90, в 1860 г.- 108. Данные эти сильно занижены^**.

^* ("Крестьянское движение 1827-1869 годов". Под ред. Е. А. Мороховца. Вып. 1. М., 1931, стр. 124; ср.: ЦГАОР, ф. 109, оп. 85, ед. хр. 23, л. 126 об.)

^** (В таблице, отражающей численность и формы крестьянского движения на основании последних данных, указано, что в 1858 г. произошло 528 выступлений, в 1859 г.- 938, а в 1860 г.- 354. (См.: сб. документов "Крестьянское движение в России 1857-1861 годов". М, 1963, стр. 736; ср.: С, В. Токарев. О численности крестьянских выступлений в России в годы первой революционной ситуации.- Сб. "Революционная ситуация в России в 1859-1861 гг.". М., 1960, стр. 124-132.))

Наибольшее число крестьянских выступлений накануне реформы приходилось на 1859 г. По сравнению с волнениями предшествующих лет народное движение 1859 г., как фиксировало министерство внутренних дел, было "несравненно резче и прискорбнее"^*. Оно отличалось такой своеобразной и массовой формой антикрепостнической борьбы, как "трезвенные бунты". Их за один год в 23 губерниях произошло 636. Добролюбов в статье "Народное дело", опубликованной в "Современнике", высоко оценил "трезвенные" выступления крестьян, усмотрев в них залог пробуждения политической активности масс.

^* (См.: А. С. Нифонтов. Статистика крестьянского движения в России 50-х годов XIX века по материалам III отделения.- Сб. "Вопросы истории сельского хозяйства, крестьянства и революционного движения в России". М., 1961, стр. 186.)

В упомянутом отчете царю за 1858 г. шеф жандармов В. А. Долгоруков с тревогой сообщал: "При начале работ, возложенных на Главный комитет, я твердо надеялся, что в течение двух или трех лет ими можно будет заниматься без всяких затруднений и без успокоительных указов, о коих в то время так много говорили. Надежды мои с помощью божьей оправдались, но ныне <отчет датирован 6 марта 1859 г.- И. П.> обстоятельства другие; терпению при ожидании есть предел, следовательно, окончанием означенных работ долго медлить невозможно". Против этих слов рукой Александра II сделана довольно любопытная надпись: "Непременно и тем более, что с божьей помощью надеюсь, что главная работа будет в октябре окончена"^*.

^* (ЦГАОР, ф. 109, оп. 85, д. 23, лл. 130, 130 об. Ср.: П. А. 3айончковский. Отмена крепостного права в России. М., 1960, стр. 109.)

В страхе перед революционным взрывом в стране главный жандарм в России Долгоруков торопил правительство и царя решить крестьянский вопрос. Те же мотивы беспокойства пронизывают отчет Долгорукова за 1859 г., поданный царю 10 марта 1860 г.: "Внутреннее состояние России в течение 1859 г. было вообще удовлетворительно. Народное спокойствие хотя и некоторых губерниях и нарушалось, но было восстанавливаемо скоро и без особых затруднений. Вредные замыслы на самом деле не обнаруживались, однако же мысли о преобразованиях в духе широкой независимости и неудовольствие против правительственных распоряжений в существенных государственных вопросах оказывались во многих случаях... В заключение, - писал Долгоруков,- нельзя не подтвердить что окончание дела об освобождении крестьян в исходе настоящего года было бы крайне желательно"^*.

^* (ЦГАОР, ф. 109, оп. 85, д. 24, лл. 189 об., 194 об.)

Воспользовавшись тем, что в 1860 г. крестьянское движение несколько ослабло, правительство в угоду помещикам усилило грабительские условия отмены крепостного права. Крестьяне ответили на реформу 19 февраля 1861 г., которая не дала им ни земли, ни воли, массовыми выступлениями. Кульминация крестьянского движения приходится на март - май 1861 г.^*, когда восстания в селах Черногай-Кандеевке и в Бездне вызвали животный страх у правительства Александра II, подавившего их с бесчеловечной жестокостью.

^* (Из 1889 крестьянских выступлений, происшедших в 1861 г., на март - май приходится 11355. См.: Крестьянское движение в России 1857-1861 годов. М., 1963, стр. 736 и Крестьянское движение в России 1861-1869 годов. М., 1964, стр. 798-800.)

Несмотря на небывалый размах крестьянского движения, оно продолжало оставаться царистским по идеологии, стихийным, неорганизованным и локальным по характеру. "Века рабства настолько забили и притупили крестьянские массы,- читаем у В. И. Ленина,- что они были неспособны во время реформы ни на что, кроме раздробленных, единичных восстаний, скорее даже "бунтов", не освещенных никаким политическим сознанием"^*.

^* (В. И. Ленин, т. 20, стр. 174.)

Идея крестьянской революции, пропагандируемая революционными демократами, захватила главным образом студенческую молодежь и передовые круги разночинной интеллигенции, не затронув широкие народные массы. Этот разрыв между передовой идеологией и ее носителями, с одной стороны, и основными движущими силами крестьянской революции,- с другой, оказался одним из важных факторов, предопределивших поражение народа и революционных демократов в начале 60-х годов. Первая революционная ситуация в России не переросла в революцию. И тем не менее "революционеры,- как подчеркивал В. И. Ленин,- играли величайшую историческую роль в общественной борьбе и во всех социальных кризисах даже тогда, когда эти кризисы непосредственно вели только к половинчатым реформам. Революционеры - вожди тех общественных сил, которые творят все преобразования; реформы - побочный продукт революционной борьбы"^*.

^* (В. И. Ленин, т. 20, стр. 179. Курсив В. И. Ленина.)

Именно деятельность авангарда освободительного движения еще не раз после весны 1861 г. заставляла царизм мобилизовывать силы на борьбу с революционной опасностью. Во второй половине 1861 г. правительство Александра II переполошилось появлением целой серии политических прокламаций, мощным студенческим движением и революционной пропагандой в армии. Полицейские ищейки разыскивали "зачинщиков" и "коноводов". В столице правительственные верхи испытывали серьезные затруднения. На время отсутствия царя, находившегося осенью вместе с начальником III отделения Долгоруковым в Крыму, был создан секретный совет^*.

^* (Небезынтересно отметить, что на время отъезда Александра II за границу 9 июня 1857 г. также был создан секретный комитет в составе председателя Государственного совета А. Ф. Орлова, председателя департамента законов Государственного совета Д. Н. Блудова и военного министра Н. О. Сухозанета. Просуществовал он до 12 октября 1857 г. Заседания происходили в Стрельнинском дворце великого князя Константина Николаевича, который и возглавлял деятельность комитета. Главным предметом занятий комитета было обсуждение и принятие соответствующих мер против растущего крестьянского движения. (ЦГИАЛ, ф. 1210, XVI, 1857 г, ед. хр. 1.))

Характеризуя тогдашнее состояние дел в стране, военный министр Д. А. Милютин вспоминал позднее: "Революционные воззвания, обращенные то к "Молодому поколению", то "К офицерам", или под заглавием "Великорусе", "Земля и воля" рассылались по почте, разбрасывались в общественных местах, в школах, казармах, даже совались в карманы и в руки проходящим по улицам. Прокламации эти, так же как и брошюры, рассылались без всякого толка кому попало: чиновникам, офицерам, даже старым генералам, не подававшим, конечно, ни малейшего повода к сочувствию их революционной пропаганде. Из числа получивших такие безымянные листки или брошюры, иные представляли их начальству, многие же, не принимавшие этой предосторожности, попадали сами в число подозрительных, неблагонадежных лиц и подвергались преследованию, большей частью незаслуженному. Злоумышленники старались совратить не только молодых офицеров, но и нижних чинов. Бывали попытки пропаганды в казармах, бывали даже и такие случаи, грустно теперь об этом вспоминать, что революционная пропаганда производилась в войсках самими офицерами. Я счел своей обязанностью циркуляром к главным военным начальникам (4 сентября) указать им угрожавшую опасность и меры осторожности для поддержания в войсках дисциплины и порядка. В особенности нужно было усугубить надзор за молодыми офицерами и юнкерами.

При таком положении дел удаление государя от столицы на продолжительное время казалось крайне неудобным. Да и сам государь предусматривал, что в отсутствие его могли возникнуть в самом Петербурге и в других местах попытки нарушения спокойствия и порядка. Поэтому его величество перед отъездом своим из Царского Села секретным распоряжением поручил великому князю Михаилу Николаевичу по мере необходимости собирать у себя совещания из следующих лиц: министра внутренних дел статс-секретаря Валуева, управляющего за - отсутствием шефа жандармов III отделением генерал-майора свиты графа Петра Андреевича Шувалова, петербургского военного генерал-губернатора генерал-адъютанта Павла Николаевича Игнатьева и меня, а в случае необходимости начальника штаба гвардейского корпуса генерал-адъютанта графа Эдуарда Трофимовича Баранова (за отсутствием корпусного командира) и других главных начальствующих, смотря по роду дел, подлежащих обсуждению. Совещание это должно было принимать общие меры, которые могли оказаться нужными в каких-либо чрезвычайных случаях для прекращния или предупреждения беспорядков и беспокойств.

Такое поручение возложено было на великого князя Михаила Николаевича потому, что оба старших великих князя Константин и Николай находились в отсутствии"^*.

^* (РОЛБ, ф. 169, папка 9, ед. хр. 20, лл. 239 об. -241. Единоначалие Михаила Николаевича продолжалось, видимо, недолго.

Уже в конце сентября 1861 г. его брат, Николай Николаевич, разделил с ним власть и принимал активное участие в расправе над студентами. См.: Герцен, т. 15, стр. 174.)

Этому высокопоставленному негласному совещанию, саркастически названному Герценом "комитетом общественного спасения", довелось испытать на себе силу демократического натиска, отбить который удалось с помощью репрессивных мер.

Под надзором

Все пристальнее и пристальнее наблюдало за Чернышевским "всевидящее око" политической полиции. Впервые имя Н. Г. Чернышевского в документах III отделения появилось совершенно случайно. 5 апреля 1856 г. один из восторженных поклонников Чернышевского, по всей видимости, его ученик по Саратовской гимназии, студент Казанского университета, в порыве чувств признавался в письме к своему другу, что во время "славных кутежей "у нас обыкновенно являются разговоры о политике, о свободе и т. п. (известно, что саратовцы и сибиряки - отчаянные либералы); являются тосты за Н. Г. Чернышевского первым долгом, потом мы воспевали вольность, свободу, бранили все и всех без пощады, начиная с Н. П. <царя Николая I.- И. П.> - ну, да ты, я думаю, догадываешься с кого... потому что не может быть, чтобы тебе в душу не запали слова Николая Гавриловича, нашего просветителя..." Письмо было перехвачено полицией. Подчеркнув в перлюстрационной выписке красным карандашом выделенные курсивом слова, начальник штаба III отделения генерал-лейтенант Дубельт против фамилии Чернышевского написал: "Неизвестен"^*. Так было в 1856 г.

^* (С. А. Макашин. Два документа о Чернышевском из архива III отделения.- "Литературное наследство", т. 67, стр. 130. Курсив подлинника.)

В конце же 50-х - начале 60-х годов Чернышевский стал такой видной фигурой в общественной жизни страны, что руководители полицейского сыска России не знать его никак не могли. Популярность руководителя "Современника" была чрезвычайно широкой. "На него и в обществе и правительственных кругах смотрели как на властителя тогдашних революционных дум, как на тайную пружину, которая приводит все окружающее в определенное движение, чей дух чувствуется в каждом проявлении тогдашней общественной оппозиции"^*.

^* (Б. Б. Глинский. Эпоха реформ.- "Исторический вестник", 1908, № II, стр. 665.)

Н. Г. Чернышевский. Фото В. Лауферта. 1859

Упоминания о нем по разным поводам встречаются во многих письмах как попавших, так и не попавших в руки полиции, в официальных документах и анонимных доносах.

В октябре 1860 г. было перехвачено письмо Строкова из Одессы в Петербург. В нем автор - ярый крепостник, интересуясь ходом подготовки реформы, писал своему корреспонденту: "Когда ты будешь у источника новостей, то, сделай одолжение, уведомь о состоянии интересующего вопроса. У нас слухи различны: одни уверяют, что земли не дадут, другие же, напротив, сулят огромные наделы. Странно, как вопрос решается в тайне. Ты увидишь страшное развитие идей социализма и коммунизма между санкюлотами^* петербургскими. В главе их саратовский кутейник Чернышевский; их идеал Прудон. Они отвергают наследственную собственность"^**.

^* (Так называли революционеров во Франции в конце XVIII в.)

^** (ЦГАОР, ф. 109, секретный архив, оп. 1, д. 193, л. 1.)

О росте авторитета Чернышевского среди передовой общественности России очень выразительно информировал Некрасов 3 апреля 1861 г. Добролюбова: "Нельзя его не любить; и вот эта репутация его растет не по дням, а по часам - ход ее напоминает Белинского, только в больших размерах"^*. Со скрежетом зубовным должен был единомышленник и друг М. Н. Каткова реакционный журналист Н. Н. Страхов признать, что у Чернышевского "огромная толпа приверженцев"^**.

^* (Н. А. Некрасов. ПСС, т. 10, М, 1952, стр. 447.)

^** (ИРЛИ, ф. 287, ед. хр. 49, л. 100.)

С начала 60-х годов объектом особого наблюдения цензуры и правительства стал журнал "Современник", и в первую очередь статьи Чернышевского. Выступая в период подготовки реформы с программой демократического решения крестьянского вопроса, журнал встретил "Манифест" и "Положение", по выражению Ленина, "проклятьем молчания". Такая позиция самого популярного журнала резко диссонировала с либеральным славословием и восхвалением "царя-освободителя" на страницах большинства периодических изданий России. Но не только аграрная программа вызывала враждебное отношение к журналу со стороны различных правительственных учреждений. 18 июня 1860 г. Главное управление цензуры рассмотрело записку своего сотрудника Берте о противоправительственном направлении "Современника". Острие удара было направлено против статей Чернышевского "Июльская монархия" и "Антропологический принцип в философии". Комитет счел необходимым сделать замечание цензору Рахманинову за пропуск статей, "потрясающих основные начала власти монархической... и возбуждающих ненависть одного сословия к другому"^*.

^* (Сб. "Шестидесятые годы". Academia, 1933, стр. 386.)

Но этим дело не ограничилось. К борьбе против опасного влияния "Современника" подключилось III отделение. 17 сентября 1860 г. П. В. Анненков сообщал И. Тургеневу, что "Современник" получил из III отделения авертисмент^*, грозящий закрытием журналу, если он не изменит направления"^**. Это был первый серьезный сигнал! 11 марта 1861 г. цензор Берте вновь подает доносительную записку о вредном направлении "Современника", в которой упоминает статью Чернышевского - "Предисловие к нынешним австрийским делам". 18 марта комитет постановил предупредить редакцию "Современника", "что если она не переменит направления, то журнал подвергнется запрещению"^***.

^* (Предостережение (фр.).)

^** (См.: